Отношение к ученым американских властителей

Олигархические властители при помощи бездушных чудовищ, состоящих у них в услужении, превращают людей в организаторов убийства и в предателей. Кто эти превращаемые люди? Это люди, обладающие высшим знанием, одаренные гениальным умом, поставившие целью своей жизни раскрытие законов природы и самоотверженно, не жалея сил, работающие для этого высокого дела. Они не интересуются ни карьерой, ни славой, ни благополучием, в их научном братстве «несть ни эллин, ни иудей» – все равны, если они преданы истине. Но оказывается, что именно эти люди могут быть использованы для изготовления самого чудовищного и самого гнусного орудия убийства, какое когда-нибудь создавалось на земле.

И вот начинается их препарирование, вивисекция, перед которой опыты уэллсовского доктора Моро – ничто. Фашистские властители делят их на семитов и арийцев. Первые бегут, потому что им грозит смерть. Вторые остаются, раздираемые угрызениями совести, отвращением, стыдом. Они, как повествует Р. Юнг, начинают действовать нелепым для ученого способом: они стараются не открыть чего-либо, что могло бы способствовать созданию атомной бомбы. Они поставлены в такие условия, в какие Павлов ставил своих собак, когда ему надо было вызвать признаки неврастении: противоположные мотивы сшибаются в их сознании, цели нарочно не осуществляются. Начальниками над учеными поставлены тупицы, для которых наука с детских лет – только причина неприятностей.

Американские властители перехватывают тех, кто бежит от фашизма. Они грузят одного из замечательнейших физиков мира – Нильса Бора, как сверхсекретный интеллигентный материал, в бомбовый отсек самолета. «Достаточно было одного поворота рукоятки, чтобы он был сброшен в море. В случае немецкой атаки так немедленно и было бы сделано».

В Америке их помещают в условия казарменного режима, окружают запретами, ставят над ними генерала, который их считает дураками, и начинаются их моральные муки. Тут создается обстановка доносов, подозрений, слежки; обстановка дешевого детектива, которым занимаются существа, ничего не знающие, ничего не умеющие, искусные лишь в одном: выставлять всех негодяями, внушать честным людям, что они подлецы, и – если возможно – делать их подлецами, вернее, так подстраивать события и так подтасовывать отношения между подопытными людьми, чтобы те начали предавать друг друга. Самое отвратительное начинается после победы над гитлеровскими полчищами, когда Япония была уже накануне капитуляции. Вдруг оказывается, что ее города будут подвергнуты атомной бомбардировке. Уже нет никаких оснований продолжать возню с атомными бомбами, уже можно наконец заняться мирным научным творчеством, но военные работы продолжаются, ученые остаются в ловушке Пентагона, душевная раздвоенность их достигает предела. Генералы и заплечных дел мастера смеются над их колебаниями, их спорами, их неуверенностью, над их попытками как-то оправдать свои поступки или как-то предотвратить дальнейшее развитие событий.

Тут и возникает Пах. Не важно, какова его настоящая фамилия, сын ли он русского попа или не сын, красивый ли он брюнет или обаятельный шатен. В книге чехословацкого писателя Ярослава Путика «Совесть» сообщается, что он был учителем физкультуры, прославился многочисленными любовными авантюрами, поступил в американскую разведку и там получил признание после одной операции во французской зоне оккупации. Операция состояла в том, что Пах украл у французских властителей для американских властителей несколько высокоценных объектов, в том числе:

Отто Гана, открывшего совместно с Ф. Штрассманом деление атомных ядер урана под действием нейтронов;

Макса Феликса Теодора Лауэ, открывшего диффракцию рентгеновских лучей и положившего начало новому направлению в физике рентгеноструктурного анализа, лауреата Нобелевской премии 1914 года.

Наряду с такими удачами в области науки в досье Паха имеются и глупейшие провалы и странные на первый взгляд промахи, как, впрочем, всегда бывает у услужающих животных, пусть даже отлично дрессированных. Писатель Путик допускает ошибку, считая, что «по убеждениям Пах относится к самой реакционной группе правых». Дело в том, что у Паха и ему подобных (из широко известных можно вспомнить Дантеса, Мартынова, Азефа) не бывает и не может быть убеждений, у них есть только рефлексы и алчбы. В противоположность обезьянам человекообразным, их надо отнести к обезьянам человековидным, причем весьма часто, по иронии природы, они имеют даже черты красивости, за которой не всякий может приметить, что они только питеки.

Главные особенности питеков очень удобны для использования их в качестве услужающих животных. Как все животные, они не реагируют на страдания себе подобных. Поэтому из них составлялись своры эсэсовцев, ими комплектуются банды парашютистов, наложившие кровавое пятно позора на Францию в Алжире. Это они сажают обнаженного человека на бутылку и нажимают на его плечи, им же принадлежит честь применения электротока для воздействия на половые органы людей: человек сходит с ума от боли, и не остается никаких следов истязания. В пределах предложенной им узкой задачи питеки проявляют некоторую инициативу, однако без кнута и пряника превращаются в неуправляемые системы, опасные даже для своих владельцев. Очень удобна их «храбрость», то есть отсутствие страха, происходящее от редукции воображения.

Автор просит читателя простить его за отступление, но эпизод, который он собирается привести, может лучше всяких рассуждений характеризовать этих, с позволения сказать, «людей» и объяснить ненависть, которую они возбуждают, будучи узнаны.

Для любознательных:
Чем прославился человек по имени Оппенгеймер
Ученый протест против создания водородной бомбы
Астрономия – одна из стрел науки
Как поживает человечество на Земле
Человек Земли Гагарин зачем-то сунунулся в космос
Первый космонавт впервые в космическом полете
Зачем белка поедает миллиарды молекул